Группа 4. Гипоопека

Признаки, благодаря которым можно распознать равнодушие родителя:
1. Безразличие к потребностям и проблемам ребенка.
2. Отсутствие доверия в отношениях: ни дети, ни взрослые не делятся друг с другом своими переживаниями.
3. Постоянная занятость родителей и нежелание беседовать, играть, проводить время с детьми.
4. Незнание своего ребенка, его планов, желаний и трудностей.
5. Открытые заявления об отвержении – «зачем только я тебя родила?», «не ребенок, а наказание», «ты нам с отцом только жизнь портишь».
6. Отсутствие тактильного контакта: нет объятий, поцелуев, совместных игр и развлечений, направленных на развитие сенсорной сферы ребенка.

Своим личным опытом и осознаниями мы делимся с читателями сайта.

Иванна 

Для меня гипоопекающий родитель раскрывается по разному. Он может быть внимательным к ребенку, к его физ. потребностям из чувства долга и отсутствующим в эмоциональном контакте, а может быть равнодушным к любым проявлениям и потребностям ребенка. Важно было в обсуждениях группы и в материалах книги понять, что воспринимает ребенок равнодушного родителя болезненно, и может делать выводы: Меня не любят. Родителям на меня наплевать. Если я уйду – никто и не заметит. Лучше бы побили, чем не замечали. У своих детей я, когда работала, слышала подобное. Сейчас понимаю, что им не хватало именно моей вовлеченности. Когда я занята своими делами по дому, на работе нехватка контакта чувствуется детьми. И отсюда ревность, когда каждый пытался получить внимание мамы.

Ребёнку нужен эмоциональный отклик, сверка и объяснение его чувств, эмоциональная поддержка на всех этапах его взросления. Когда родитель эмоционально не вовлечен, равнодушен, отстранён, то множество эмоциональных запросов, которые ребёнок бессознательно посылает родителям, остаются не удовлетворенными. Не поцеловали, когда ушибся, не встали на сторону ребенка в конфликте в школе, не объяснили, что плохие отметки не страшны и т.п. В разборе задания я отмечала свои вытесненные, подавленные переживания в детстве. И благодарю группу, что смогла об этом проговорить, признать: да, мне не хватало внимания родителей. Да, они работали, да время было такое, но та маленькая я очень нуждалась в общении с ними, в их присутствии. Принимаю на себя взрослую ответственность и теперь я могу дать себе то внимание, которого не хватало в детстве от родителей. И я могу понять больше своих детей и расставлять приоритеты. Например, не всегда ужин вовремя важнее наших общих прогулок, или общений с каждым. А скорее наоборот: присутствие мамы и мой искренний интерес к ним и перекус дарят больше радости детям. Детям без разницы кем я работаю и как меня уважают на работе, им важно какая я дома и сколько времени я с ними. Такими маленькими шагами-пониманиями я своё материнство учусь ценить, и уважать эмоциональные потребности детей, видеть их.

В книге описан случай уставших родителей, когда они рядом с сыном и словно их и нет. И я понимаю, что так росли мои родители, так росла я. Много было физического труда и вклада вовне (заводы, совхозы и т.п.) А ясельки они порождали тоску по родителям с малых лет, которая потом закреплялась. Такой опыт предыдущих поколений и я проговариваю «Что я вас понимаю мама и папа. И я понимаю себя маленькую. И учусь понимать своих детей.»

Благодарю пространство и группу.

Когда я приступила к выполнению задания по гипоопеке, мне пришла мысль в голову, что больше оказало на мое психологическое здоровье влияние: гипоопека или гиперопека и в моем случае чего было больше? Меня опекали слишком или пренебрегали мной (раньше я думала, что меня очень опекали, а сейчас разобравшись в теме гипоопеки, я понимаю, что мной пренебрегали и сейчас сквозь призму пренебрежения я и сама смотрю на себя иногда. И как я уже сейчас осознаю гипоопека в моем случае — это не то, что сделали, а то, чего не сделали. Это фоновый дефицит, который сложно распознать, потому что «все вроде было»: ребенок же накормлен, одет.

Родители не выполняли функцию «контейнера» — не помогали назвать, принять и успокоить сильные чувства.

Я будучи ребенком оставалась один на один со своей яростью, страхом, обидой, которые становились для меня непереносимыми.

Но не было главного — эмоционального контакта, легализации чувств и глубокого интереса к моему внутреннему миру.

Проявляется оно как я понимаю, не в ярких травмах, которые я осознаю и точно знаю, что она у меня есть, а в хронических, часто неосознаваемых состояниях, которые человек может считать своей «особенностью» или «характером».

Как эмоциональное пренебрежение проявилось во мне сейчас (уже во взрослой жизни):
В отношениях с собой (самое главное наверно для меня). Еще хотела бы отнести трудности с пониманием, чего я хочу и что чувствую. Ощущение внутренней пустоты, «тумана», «я как будто не своя и себе не принадлежу». Вопрос «Чего ты хочешь?» вызывает ступор.

Ещё ощущала чувство хронической неполноценности или «фальшивости». Глубинное убеждение, что со мной «что-то не так», но я долго не могла понять, что именно. Успехи не приносили радости, а воспринимаются как «просто повезло», так говорил мой критический внутренний голос. Я сама с собой строже, чем с «худшим врагом». Стыд и самобичевание - мои частые гости. Еще у меня возникают трудности с самоподдержкой и заботой о себе. Мне легко заботиться о других, но непонятно, как позаботиться о себе. Я часто могу игнорировать свои физические и эмоциональные потребности (голод, усталость, грусть) до полного истощения.

Могу ещё отметить у себя склонность к перфекционизму или, наоборот, прокрастинации. Первое — попытка «заслужить» любовь и внимание. Второе — страх, что любое действие будет подвергнуто критике (как в детстве — равнодушию/обесцениванию), поэтому проще не начинать. Проблемы с границами: я учусь сказать «нет», потому что в детстве мое «нет» не имело значения. Или, наоборот, в некоторых ситуациях я выстраиваю высокие стены.

Еще хотела бы отметить дискомфорт от сильных эмоций — как своих, так и чужих. Меня пугает проявление чувств, хочется их «заглушить» (работой, едой и т.д.). Иногда ловлю чувство, что мои эмоции неважны или неверны. Фразы-маркеры моей мамы: «Нечего расстраиваться из-за всякой ерунды», «Не злись, это некрасиво». И как я в самом начале уже писала, что преобладает интеллектуализации/рационализации. Мне проще анализировать ситуацию, чем чувствовать ее, учусь слышать и чувствовать/отслеживать себя.

По себе наблюдаю, что внимание от родителя ребёнку очень важно. Это как будто подтверждение, что "я есть". Дальше это как будто подтверждение "я значим/значима".

Есть некая боль с этим связанная. Я восстанавливаю себе эту опору, значимость себя, моим чувств. Что я есть, я достойна внимания, уважения. Любви. Что я достойна любви. Вот это уважение к себе, своим чувствам.

Но при этом не хочу всю ответственность перекладывать на родителей. Мы встретились вот на этом этапе. Я чувствую и мне это близко, что так сложилось ещё с прошлых жизней, вот такие мои уроки. И мне важно было их пройти сейчас. Восстановить себя.

В смысле у меня сложилась такая самооценка к себе не только потому, что не хватило внимания от родителей в детстве, а потому что, мне кажется, что вот так сложились мои уроки в том тёмном времени, подзабыла кто я, научилась выживать таким неуважением к себе, опорой на других человек.

При этом родители, наверно, могут помочь ребёнку пройти эти уроки, задачи, давая, даря своё внимание, внимание к чувствам ребёнка. Но тоже бывает непросто. Поднимаются ещё свои задачи у родителей. Им самим непросто, самим бы научиться замечать себя и свои чувства..)

Но ничего) всё хорошо) идём своим темпом, преодолеваем, растём!

И вот для себя сейчас я восстанавливаю эту значимость моих чувств, уважение и интерес к себе.

И учусь как мама замечать чувства ребёнка, детей. Что им нравится, что нет. Отделять свою тревожность и чувствовать ребёнка. Спрашивать. Пояснять своё состояние. А когда не получается говорить, когда без сил, и даже улыбаться не хочется, то поясняю это. И понимаю, что и мне нужно отдохнуть, восстановиться. Просто раньше я очень требовала от себя, выжимала прям соки из себя, лишь бы ребëнку было хорошо. А когда на нуле, то не очень то и получалось дать то необходимое внимание, тепло.. И вот нормально тут выдохнуть. Нормально!) принять своё состояние, перестать от себя требовать и спокойно сказать сыну, что я устала, давай может потом. И он тогда не входит в вину. Как-то всё легче, и уже начинают появляться силы.

Благодарю!

Людмила

Если пройтись по пунктам признаков гипоопеки, то в целом практически ничего из них не было в моëм детстве. Ну только если не помню, чтоб со мной кто-то специально играл. Пообщаться с родителями можно было делая с ними дела, а дел всегда было много и все были заняты. Но я помню, что в детстве у меня было чувство, что чего-то не хватает, мне всегда чего-то недоставало и я искала. Отчасти из этого поиска я впервые и узнала про семинары Виктора Михайловича.

Сейчас я могу сказать, что в детстве не было ничего про чувства. Как дела? И следовал рассказ о том, кто куда пошёл, что сказал и т. д. Никаких чувств) Совместные дела о делах, а вовсе не о том, как кто в этих делах себя чувствует. С другой стороны, не было никаких "не плачь", " не грусти". Будь-то бы чувств и нет совсем.

У меня интересовались оценками, делами, событиями. А как я в этом всëм, что со мной, каково мне - этими аспектами своей жизни я сама начала интересоваться вот совсем недавно.

Да, были такие времена, да, родителям тоже не дали внимания к ним, их чувствам, в этом у нас проявилась гипоопека. Я и сама начинала заботу о детях с глаженых пелёнок и чтоб покушал обязательно.

Сейчас учусь уделять внимание и чувственному аспекту своей жизни, жизни семьи. Хотя программа отодвигать чувства на дальний план, будь-то их не существует, всё ещё достаточно сильна.

Анна 

Продолжаем работу по книге и сначала мне было сложно увидеть гипоопеку в своей жизни. Больше поднимались мои проявления именно гиперопеки. Но посмотрев на себя именно по пунктам гипоопеки, я увидела у себя некоторые моменты.

Отсутствие доверия в отношениях, ни дети, ни взрослые не делятся переживаниями.
Этот пункт я вижу так. Подобное было у нас ранее, когда мы только учились говорить с мужем в паре (говорить именно о нас, о чувствах, а не только о бытовых вопросах и детях), в самом начале нашей работы в Сотне. Тут я бы сказала, что не было доверия и открытости не то чтобы между родителями-ребёнком, а его не было просто между нами как родителями. Не было открытости. Что уж тут говорить про ребёнка.
Сейчас я вижу, что это меняется в лучшую сторону. Мы с мужем разговариваем, где то пытаемся, где-то сложно, но в итоге всё равно не держим в себе. И сыну тоже говорим о том, что у нас происходит между нами и в семье. И я вижу, что и он делится с нами. Он часто закрытый подросток, но тем не менее в каких то моментах и он открывается и рассказывает о том, что у него происходит. И это мне кажется очень важно в семье.

Постоянная занятость родителей, нежелание беседовать, играть, проводить время с ребёнком.
Этот пункт отследила у себя в самом начале родительства, особенно когда я работала, я была мама-трудоголик. В детстве сына я не помню, чтобы я с ним играла. После работы я уставшая отдыхала. И тут плюсом для сына было то, что мы в тот момент жили у родителей и там же жили и другие их внуки. И вот это наверно не нанесло вред ребенку, как если бы мы жили тогда своей семьёй.
А сейчас уже с сыном и дочкой я люблю совместные наши выезды, походы, поездки, совместные дела, прогулки, разговоры. Я вижу, что это нужно и это сближает.

Далее вижу аналогию, если брать пример из книги, где уставшие родители смотрят телевизор и сын разбивает телевизор молотком. Вспомнилось, даже так интересно я вижу, аналогия с телевизором, в нашем случае это телефоны, когда дочь хочет поиграть, почитать, время ей уделить, а родители в телефоне, что-то читают или делаем что-то своё. Она подходит, говорит, "мама нет". Типа убирай телефон и книгу тянет. Или куда то ведёт играть. В общем, радует, что в этом у нас нет противоречий и мы спокойно может уделить ей время.

Так же на своём примере вижу, что в моем детстве не было тактильного контакта с родителями. Что тоже можно отнести к гипоопеке. И уже в нашей семье, с детьми, мы это трансформируем.

Детям важно внимание родителей. Потребность во внимании, в общении, в чувствах, в обнимашках, в играх. Потребность в совместных делах.
В примере из книги мальчик не выразил это словами. И если нет примера со стороны родителей выражать свои чувства и желания, то и ребёнок этого не сумеет сделать.

Любые перегибы в воспитании детей - это не есть хорошо. Гипер или гипо. И должен быть баланс.

Благодарю всех за возможность поисследовать эту тему.

Ирина 

Что я чувствую к мальчику, который разбил телевизор? Точно не то, что он психически больной.

Сразу включается рационализация — мой защитный механизм. Я пытаюсь объяснить, почему так произошло. Видимо, родители слишком устали на работе. Видимо, ребенок месяцами пытался достучаться до них, и его терпение лопнуло.

Возникает страх за ребенка. Если отец ударил его только за то, что он плакал, то что же было, когда разбился телевизор?

Внутри меня клубок мыслей. С одной стороны — понимание родителей: они устали, хотят тишины. С другой — горечь от того, что они не видят потребностей малыша, пустили его развитие на самотек. Почему он не сказал словами? Возможно, ему не хватило словарного запаса, чтобы выразить весь объем чувств. А когда ребенок не может справиться с эмоциями, остаются только крик отчаяния и агрессия.

Это классический пример влияния гипоопеки. Когда родители не включены в жизнь ребенка, он остается один на один с собой. У него нет возможности «рационализировать» происходящее, как у взрослых, и чувства разрывают его изнутри.

Я вспоминаю себя в детстве. Мои рисунки часто были остроугольными, колючими. А однажды я нарисовала девушку в коконе. Помню, что в какой-то момент, отчаявшись найти поддержку у вечно работающих родителей, я просто ушла в свой мир.
Понадобилось много времени, чтобы осознать это, выйти из кокона и снова начать доверять людям.

Последствия не включенности видны очень быстро. Сейчас мои старшие дети временно живут не со мной. Взрослые там много работают, вниманием дети обделены.
Результат налицо: моя 10-летняя дочь за два месяца скатилась с четверок на двойки. Учитель бьет тревогу: она не делает уроки, опаздывает, «живет» в планшете.

Я убеждена: взваливать на ребенка в таком возрасте полную ответственность за самоорганизацию, ранние подъемы и походы в школу зимой (за 2 км) — это слишком рано. Это и есть гипоопека — бросить ребенка плыть самому, когда он еще нуждается в поддержке.

Что делать?
Самое простое и сложное одновременно — начать участвовать. Не наказаниями и назиданиями, а живым участием.
В случае с мальчиком и телевизором родители поступили верно, обратившись к психологам. Им объяснили главное: с ребенком всё в порядке. Проблему нужно искать в контакте между взрослым и маленьким человеком.
Иногда лучшее решение — это просто взять ребенка на руки и успокоить, вместо того чтобы ругать. Ведь даже в 13 лет (как моему сыну) детям нужна эмпатия, а не холодность.